Неточные совпадения
— Вот вы этак все на меня!.. — Ну, ну, поди, поди! — в одно и то же время закричали друг на друга Обломов и Захар. Захар ушел, а Обломов начал читать письмо, писанное точно квасом, на серой бумаге,
с печатью из бурого сургуча. Огромные бледные
буквы тянулись в торжественной процессии, не касаясь друг друга, по отвесной линии, от верхнего угла к нижнему. Шествие иногда нарушалось бледно-чернильным
большим пятном.
В противоположном углу горела лампадка перед
большим темным образом Николая чудотворца; крошечное фарфоровое яичко на красной ленте висело на груди святого, прицепленное к сиянию; на окнах банки
с прошлогодним вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными
буквами «кружовник»; Николай Петрович любил особенно это варенье.
От островов Бонинсима до Японии — не путешествие, а прогулка, особенно в августе: это лучшее время года в тех местах. Небо и море спорят друг
с другом, кто лучше, кто тише, кто синее, — словом, кто более понравится путешественнику. Мы в пять дней прошли 850 миль. Наше судно, как старшее, давало сигналы другим трем и одно из них вело на буксире. Таща его на двух канатах, мы могли видеться
с бывшими там товарищами; иногда перемолвим и слово, написанное на
большой доске складными
буквами.
И вот, к великой купеческой гордости, на стене вновь отделанного, роскошного по тому времени, дома появилась огромная вывеска
с аршинными
буквами: «
Большой Патрикеевский трактир».
Старик шел не торопясь. Он читал вывески, пока не нашел то, что ему нужно. На
большом каменном доме он нашел громадную синюю вывеску, гласившую
большими золотыми
буквами: «Хлебная торговля Т.
С.Луковникова». Это и было ему нужно. В лавке дремал благообразный старый приказчик. Подняв голову, когда вошел странник, он машинально взял из деревянной чашки на прилавке копеечку и, подавая, сказал...
Ничего
больше не вышло наружу, и в таком виде известие проникло темными слухами и в газеты, без собственных имен,
с начальными лишь
буквами фамилий.
Но
больше всего было натаскивания и возни
с тонким искусством отдания чести. Учились одновременно и во всех длинных коридорах и в бальном (сборном) зале, где стояли портреты выше человеческого роста императора Николая I и Александра II и были врезаны в мраморные доски золотыми
буквами имена и фамилии юнкеров, окончивших училище
с полными двенадцатью баллами по всем предметам.
На середине Немана, то есть на самой демаркационной линии Наполеон приказал соорудить два павильона на плотах: один
большой и красивый для государей, другой — попроще, для их свиты. На одном фасаде
большого павильона было огромное изображение
буквы N, на противоположном такое же А, у берегов стояли
большие барки
с гребцами.
От множества мягкой и красивой мебели в комнате было тесно, как в птичьем гнезде; окна закрывала густая зелень цветов, в сумраке блестели снежно-белые изразцы печи, рядом
с нею лоснился черный рояль, а со стен в тусклом золоте рам смотрели какие-то темные грамоты, криво усеянные крупными
буквами славянской печати, и под каждой грамотой висела на шнуре темная,
большая печать. Все вещи смотрели на эту женщину так же покорно и робко, как я.
А со следующей страницы идут дневниковые записи двумя различными почерками. Один почерк — Лельки:
буквы продолговатые, сильно наклоненные,
с некрепким нажимом пера. Одна и та же
буква пишется разно: «т», например, — то тремя черточками, то в виде длинной семерки, то просто в виде длинной линии
с поперечною чертою вверху. Другой почерк — Нинки:
буквы большие,
с широкими телами, стоят прямо, как будто подбоченившись, иногда даже наклоняются влево.
Горничная убежала. Тася поднялась по нескольким ступенькам на площадку
с двумя окнами. Направо стеклянная дверь вела в переднюю, налево — лестница во второй этаж. По лестницам шел ковер. Пахло куреньем. Все смотрело чисто; не похоже было на номера. На стене, около окна, висела пачка листков
с карандашом. Тася прочла:"Leider, zu Hause nicht getroffen" [«К сожалению, не застал дома» (нем.).] — и две
больших буквы. В стеклянную дверь видна была передняя
с лампой, зеркалом и новой вешалкой.
С каждым разом письмо всё
больше нравилось ему, — было и больно и лестно читать простые слова, написанные неровными, крупными
буквами.
Он вспоминает, кàк боялся Илюшка, чтоб его не пустили в извоз, и кàк горячо заступался за это, любезное для него дело: и он видит серое, раннее туманное утро, подсклизлую шоссейную дорогу и длинный ряд высоко-нагруженных и покрытых рогожами троечных возов
с большими черными
буквами.
Да, пока достаточно и этого. Ты заметил, что
большая буква снята
с моего «я»? — она выброшена мною вместе
с револьвером. Это знак покорности и равенства, ты понимаешь? Быть равным
с тобою — вот клятва, которую я принес себе и Марии. Как король, я присягнул на верность твоей конституции, но не изменю клятве, как король: от прежней жизни моей я сохранил уважение к договорам. Клянусь, я буду верным твоим товарищем по общей каторге нашей и не убегу один!
Степан стал читать Отче, сличая знакомые
буквы с знакомыми звуками. И вдруг ему открылась тайна сложения
букв, и он стал читать. Это была
большая радость. И
с тех пор он стал читать, и выделявшийся понемногу смысл из трудно составляемых слов получал еще
большее значение.
—
С большим удовольствием, — отвечала пленница и, взяв перо, написала продиктованную фразу непонятными фельдмаршалу
буквами и, подавая ему бумагу, сказала: — Вот это по-арабски, а это по-персидски.
На этом столе посредине помещался на
большом подносе очень хороший торт
с латинскими
буквами М и N.
— Однако теперь они какие деньги-то гребут! Ай-ай-ай… страшно вымолвить… Мне племянник студент летом рассказывал. Рубль за строку, говорит. Как новая строка — рубль. Например: «В комнату вошел граф» — рубль. Или просто
с новой строки «да» — и рубль. По полтиннику за
букву. Или даже еще
больше. Скажем, героя романа спрашивают: «Кто отец этого прелестного ребенка?» А он коротко отвечает
с гордостью «Я» — И пожалуйте: рубль в кармане.
«Душенькой» своей он приобрел такую славу, что
с радостью брали всё, выходившее из-под пера его, и он под
большей частью стихотворений своих выписывал всеми
буквами: Ипполит Богданович.
Только теперь он не звался бледным именем Пьера: его имя стало Никаноро Нанни, и оно красовалось на всех заграничных афишах
большими буквами и мелкой печатью в альбомах
с иностранными газетными вырезками.
Они ударили по рукам, и я тут же на листке, вырванном из записной книжки, наскоро написал условие,
буквы которого расплывались от снега. Фрол тщательно свернул мокрую бумажку и сунул в голенище.
С этой минуты он становился обладателем хорошей лодки, единственного достояния Микеши, которому в собственность переходила старая тяжелая лодка Фрола. В глазах старого ямщика светилась радость, тонкие губы складывались в усмешку. Очевидно, теперь он имел еще
больше оснований считать Микешу полоумным…
[Известная комедия Бомарше «Женитьба Фигаро» была переведена Лабзиным и напечатана
с большим предисловием от переводчика, подписанным
буквами: У. М. Переводчик горячо защищается в нем против замечаний какого-то рецензента и превозносит похвалами игру двух московских актрис, сестер Синявских.]
Не должно ли было это просто значить, что человек, имевший от природы добрую совесть, немножко пораздвинул свой умственный кругозор и, не изменяя вере отцов своих, попытался иметь свое мнение о духе закона, сокрываемом
буквою, — стал
больше заботиться об очищении своего сердца, чем об умывании рук и полоскании скляниц, — и вот дело готово: он «опасный вольнодумец», которого фарисейский талмудизм стремится разорить, уничтожить и стереть
с лица земли.
Там был рассказ из крестьянской жизни, подписанный двумя
буквами. Владимир Семеныч был в восторге. Он находил, что автор прекрасно справляется
с формой изложения, в описаниях природы напоминает Тургенева, искренен и знает превосходно крестьянскую жизнь. Сам критик был знаком
с этой жизнью только по книгам и понаслышке, но чувство и внутреннее убеждение заставляли его верить рассказу. Он предсказывал автору блестящую будущность, уверял его, что ждет окончания рассказа
с большим нетерпением и проч.
Сдвинув на нос старинные
большие очки в серебряной оправе, наклонив набок голову, оттопырив бритые губы и многозначительно двигая вверх и вниз косматыми, сердитыми старческими бровями, Иван Вианорыч Наседкин писал письмо попечителю учебного округа. Почерк у него был круглый, без нажимов, красивый и равнодушный, — такой, каким пишут военные писаря.
Буквы сцеплялись одна
с другой в слова, точно правильные звенья цепочек разной длины.